Урок взросления

Прошёл год. Теперь я боюсь жёлтого света утренних лучей, лезущего из родительской комнаты. Это последнее, что я видел, выходя из дому 21 февраля 2012 года. Я ехал в Институт искусствознания решать свою судьбу. Судьба разрешилась сама телефонным звонком, когда я практически добрался: «Твой отец умер».

Так я вынужден был ступить на путь стоицизма…

Странно

Когда я ухожу на работу, жена ещё спит. С каждым этажом, отдаляющим меня от квартиры, где она осталась, с каждым шагом к метро я ускоряю ход времени, отправляя её в прошлое по отношению к ощущаемому мной. Хотя это и не заметно, но мы уже живём в разных слоях физического пространства, именуемых «настоящим».
Незаметно для нас часы под землёй отмеряют время чуть медленнее, чем на поверхности, а «настоящее», в котором спит жена, отдаляется от моего в прошлое ещё на доли секунды.
Время — это сама Земля, кружащаяся вокруг Солнца, несущегося с небывалой скоростью в хвосте галактики Млечный Путь, летящей в огромном кластере нескончаемого скопления звёзд в неизвестность. Волна, запущенная Большим взрывом, разносит рождённую им материю во всех направлениях. Так воспринимается время.
«Настоящее» оказывается одновременно светом звёзд, дошедшим до нас, и самими звёздами, давно погасшими. В настоящем Вы читаете этот абзац, слово за словом, переходя со строчки на строчку, конденсируя в себе скорость света, а граф Лев Толстой умирает в доме начальника станции Астапово. Пока Вы пробегаете глазами по тексту, Аристотель обучает Александра, потомок Денисовского человека впервые вступает на берег Австралии, Винсент Ван Гог отрезает себе ухо…
Все эти действия происходят в вибрирующем, растягиваемом гравитацией, похожем на резину и подверженном энтропии пространстве-времени. Они все в настоящем, различающемся положением Земли по отношению к Солнцу, положением Солнца, по отношению к центру Млечного Пути, положением Млечного Пути по отношению к другим галактикам в окружающем скоплении и так далее, и так далее…
В описываемом общей теорией относительности пространстве прямо сейчас, но в другой по отношению ко мне точке умирают защитники Сталинграда; можно вычленить точку, в которой, не зная того, мои отец и мать зачинают меня. Всё это происходит сейчас где-то там.



Альберт Эйнштейн, как-то беседуя с Рудольфом Карнапом о природе времени, сокрушался тем, что физика не видит существенного различия между прошлым и будущим, которое переживает каждый человек, способный ощущать лишь «настоящее». «То, что это ощущение не может быть охвачено наукой, — вспоминал после Карнап в своей «Автобиографии», — казалось ему фактом болезненного, но неизбежного поражения».

Помилуй нас, Боже, по великой милости Твоей

Представь, что ночью в комнате горит огонь. Те, кто стоит на улице, видят тех, кто находится в этой светлой комнате. Так же и те, кто будет находиться в аду, будут видеть тех, кто будет находиться в Раю. И это будет для них ещё большей мукой. И представь опять: те, кто ночью находится в свете, не видят тех, кто стоит на улице в темноте. Так же и находящиеся в Раю тех, кто в аду, не увидят. Ведь если бы те, кто находится в Раю, видели мучающихся грешников, то им было бы больно, они скорбели бы об их горькой участи и не могли бы наслаждаться Раем. Но в Раю «не́сть боле́знь…». Те, кто в Раю, не только не будут видеть тех, кто в аду — они даже не будут помнить, имели ли они брата, или отца, или мать, если и те не будут в Раю вместе с ними. «В то́й де́нь поги́бнут вся́ помышле́ния его́»

Это слова почитаемого у православной публики афонского старца Паисия Святогорца. Они должны вызывать чувстсва радости и удовлетворения у всякого верующего человека картинами открывающего прекрасного возможного будущего. Вот оно, Царствие Небесное, к которому стремится христианин, ради чего он превозмогает свои грехи и немощи. Та прекрасная перспектива, которую он пытается преподнести не обращённым родным и близким. Ясная, как отражение пациента на скальпеле хирурга, преступающего к лоботомии. Сверкающая, как луч солнца, отразившийся от каски немецкого солдата, охраняющего концентрационный лагерь в бывшем еврейском местечке.
Царство Небесное — это бесконечный 1984 год; фестиваль, заполучившие свой счастливый билетик на который блаженные герры и фрау в миг забывают о исчезнувшем приятеле, не прошедшем фейс-контроль. Прямая трансляция шоу «Большой Брат» во всех газовых камерах нашей машины смерти.

Пришла весна

Ещё с вечера дороги в область застопорились пробками, а офисные клерки приступили к перемыванию костей тех, кто взял отгул на субботу. Перед большими праздниками Москва стала пустеть.
Ночная столица последних апрельских выходных оказывается жилым пространством, где можно, прервав беседу, остановиться у здания МИДа и обсудить в который раз египетскую величавость высотки. Даже Арбат, Арбат — столь отвратительный в любое другое время — оказывается приятным городским пространством. Ближе к ночи с улицы убираются все торговцы пошлостью, пьяные музыканты и мигранты, раздающие пробники духов, оставляя открытыми печально обветшалые фасады домов, вдоль которых художники не толкают ширпотреб, а демонстрируют мастерство, и студенты театральных ВУЗов декламируют стихи и сценки. Ночью прогулка по Патриаршему мосту со стаканчиком из кофейни остаётся просто прогулкой, а не сигнальным поведением, гением места Красного Октября. Наступает время, когда можно спокойно ходить по затихшему городу, праздно рассуждать о Советской России межвоенного периода, воспроизводстве иерархии в малых изолированных группах и дурачиться, не переходя на цеховой крик, свойственный обычному индустриальному шуму будней.
Однако суббота требует своего, не обращая внимания на вздохнувший с облегчением город, и нам пришлось спуститься в метро. На лавке напротив была замазана возвращающая в обыденность горькая и правдивая надпись «Маша, я в пизде».

Зачем это утро горит…

Я не понимаю пожилых людей. Только что помогал женщине из провинции, приехавшей к дочке в Москву, отойти от гипертонического криза. Несколько минут назад мы, держа её за руки, оттаскивали от края платформы, чтобы она того и гляди не упала на путь; пытались прислонить к колонне, по которой она то и дело съезжала на пол; удерживали голову, чтобы женщина не задохнулась; разминали пальцы на случай, если у неё случился приступ. Я так уверенно говорю о гипертоническом кризе, потому что сам пережил его в сентябре в московском метро. Только у неё всё оказалось сильнее: я оставался в предобморочном состоянии.

И как только дежурная по станции с полицаем, которых я вызвал, и которые очень уж долго искали нас, по станции подошли к нам — поскольку я толком не объяснил, где именно мы находимся — женщина, наконец почувствовавшая себя легче, решила отказаться от всякой помощи, не пожелала идти с ними в диспетчерскую, чтобы дождаться скорой, даже отказывалась выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом после обморока. Она вела себя как ни в чём не бывало, словно она не была в обмороке, а просто споткнулась, и настаивала на том, что надо сесть в ближайший поезд и отправиться дальше до Академической к дочке домой.

Вскрытие моего отца показало, что он скончался от постинфарктного кардиосклероза. Утром 21 февраля он чувствовал себя как обычно: курил с соседом на лестничной клетке, выпил утром кофе, собираясь на работу… а потом мать, вернувшаяся с работы, нашла его тело повалившимся на кровати со сжатыми кулаками. Осенью, когда у него уже был микроинфаркт, но мы оказались рядом, врач сказал, что его сердце всё в рубцах. Он уже неоднократно переносил такое «на ногах». Однако он не привык пить таблетки, лечиться; и выпей он тем утром лекарство для сердца, обратись в скорую или к ближним, он мог бы ещё жить.
Эта мина при плохой игре не успокаиват окружающих, она доставляет им страдания. Старшее поколение этого не понимает. Своей халатностью оно самостоятельно загоняет себя в гроб и делает близким больно. В чём сложность для понимания таких простых вещей?

Москва прорвалась на запад

Планы по раздвиганию границ Москвы на юго-запад с созданием нескольких центров интересны в своей исторической перспективе. Эта «модернизация» имеет историческую традицию, о которой сейчас не вспоминают.
«Перераспределение яиц по нескольким корзинам», предложенное Медведевым недавно в Петербурге, приняло чертёжные очертания в расширении Москвы в пределах между Варшавским и Киевским шоссе вплоть до Большого кольца Московской железной дороги. Плюс к тому отдадут «грефовскую вотчину» Рублёво-Успенское, где хотят создать новый финансовый центр, инноград Сколково, а в описанных новых землях появится «город чиновников». В центре идеи — отказ от старой версии расширения Москвы слоями-кольцами в пользу зонированного распределения.
Окна офиса с моей нынешней работы на Ленинском проспекте выходят на комплекс зданий «Москва-сити». Неестественно выглядящий на фоне всей остальной сталинско-брежневской архитектуры, словно нарыв, этот район должен был стать вторым центром для Москвы Лужкова. Хлебные путинские годы позволили возвести основные строения, провести маленькую веточку метро, но финансовый кризис сдул все идеи, словно это был карточный домик. Проекты недостроенных зданий были изменены в пользу урезанных смет, правительство столицы передумало перебираться в свой новый дом, а сам сити в этой перспективе смотрится ещё более неестественным наростом. Да и Москва сопротивлялась новому центру, старалась не замечать его. В результате, ещё при Лужкове идея разделения центров потерпела крах, а город продолжил развиваться транспортными кольцами и рокадами.
Развитие Юго-запада само по себе не ново. При одном только взгляде на карту новых приобретений столицы видна доминанта старых сталинских проспектов. Сталинский генплан предполагал отказ от кольцевой системы развития Москвы в пользу хордово-зонированного распределения. Равно как и новый «модернизационный» план. И «тестовым полем» новой Москвы был юго-запад с Воробьёвыми горами в качестве второго центра. Первый центр тоже должен был сместиться чуть западнее Кремля, в сторону Дворца советов,  но в данном случае это не играет особой роли. Система сталинских проспектов юго-запада должна со всей очевидностью обрести новую жизнь, а «грандиозное инновационное перераспределение» будет по большому счёту просто развитием тех идей, которые были заложены при Сталине. Впрочем, и тогда тоже не удалось поменять тенденцию развития столицы.
Я думаю, развитие  юго-запада  на основе наследия Сталина — одна из причин почему, например, в состав новой Москвы не хотят брать Домодедово, которое рассматривалось наравне с Рублёво-Успенским, но в отличие от последнего уже имеет подходящую инфраструктуру уже сейчас.
Чрезвычайно интересно посмотреть, что может сделать из этой затеи нынешняя власть. Благо, данная «инновация» идёт в традициях развития города, а не как способ укрыться от народа в «Новом Версале».

Bean sprouts!

Нежно любимый мною текстовый процессор Bean, о котором я упоминал в прошлом посте, дорос до ранней беты третьей версии! Гувер сделал это: снова создал лучшую программу для набора текстов. Она всё так же бесплатна и свободна, она столь же всеядна, легка и быстра. Теперь она работает с «шапками» и «подвалами» (сноски, собирающиеся в конце документа оставлены на последующие версии), и главное: теперь в одном окне возможна работа одновременно с несколькими документами!
У Bean новый дизайн, исполненный в стиле OS X Lion. Так что по красоте он вновь всех уделывает. Просто нет слов, насколько это круто. Гувер — человечище.

James, I’m your biggest russian fan!

Textpattern

Заинтересовался сабжевым движком. Творческие люди делают работу для профессионалов как можно более направленной на результат. Тут вам и красивая администраторская панель в виде папочек, и поле ввода текста, не содержащее WYSIWYG-кнопочек, и логотип в конце концов… Сиди и пиши, словом.
Хочу теперь тренироваться «на кошечках», и чтобы на выходе получалось что-нибудь такое…

Псто про Red и вообще

Слушаю Red Нино Катамадзе и Insight. Нравится. Их явно ведёт в прогрок, живенько всё; после родов она не так растекается джазом по древу как в предыдущих пластинках.
Музыка — это вообще один из последних сдерживающих от впадения в панику факторов. В последние недели смотрю записи концертов и студийных записей любимых исполнителей на youtube. Пока люди играют, остаётся ощущение какой-то стройности мироздания, спокойствия.
Иначе вокруг просто какая-то ожившая реальность в исполнении Егора Летова. Разом перехотелось иметь что-то общее с этим глобусом. Хочется достать зубами до локтей, оттого, что нет никаких накоплений, потому что непонятно как в России их вообще иметь… и есть активное желание купить билет куда-нибудь за океан, и больше никогда сюда не возвращаться. А там будь что будет. В матрице явно где-то заело шестерёнки.

Mercedes S666

Гибель Ольги Александриной и Веры Сидельниковой по вине президента «Лукойла» — это «Евсюков» для наших дорог. Погибло уже чрезвычайно много, чтобы можно было спускать такое с рук. И всякой сволочи типа советника президента Шевченко уже не так удобно выезжать на встречку. Пора держать ответ.
Валеру Фадеева с другом несколько лет назад сбила дочка фсбшного бонзы. В результате Валера с трудом может говорить, впадает в эпилептические припадки из-за которых теряет память и даже не способен приобрести нужных лекарств; Евгения Арбузова же за преступление получила в  подарок от папеньки новенький Lexus.
Чтобы быть членом гражданского общества, нельзя допустить, чтобы такое замолчали, пустили горе Валеры поветру. Надо заставить придержащих нас слышать. Необходимо показывать это людям, заставлять их видеть горе простого, как они человека. Давать понять, что ныне — это может стать судьбой каждого из нас, — и только в наших силах сделать так, чтобы такого больше никогда не было.
Валера хочет жить. Хочет гулять солнечными днями и купаться, как мог раньше. Вот реквизиты для материальной помощи:

Челябинское отделение №2 Сбербанка РФ
8597/0219 г.Челябинск
ИНН: 7707083893 КПП: 745302001 БИК: 047501602
Кор.счет: 30101810700000000602
В ГРКЦ Банка России по Челябинской обл.
р/сч: 47422810472009940001
л/сч: 42307.810.9.7231.4711299

Если вы зарегистрированы в контакте, то вот группа помощи Валере.