Я обожаю научную фантастику. С женой в школьно-институтские годы я, бывало, спорил, что более реалистично: X Files или Psi Factor. Малдер и Скалли для меня были истиной в последней инстанции.
Такие фильмы как “Прыбытие”, в котором герой Чарли Шина борется с гуманойдами, приспосабливающими Землю под свои нужды, открывали мне многие научные идеи, с которыми вплотную я знакомился много позже.
Но фантастика почти никогда не давала ответа на то, каким образом осуществляется контакт. Самой правдоподобной инопланетной формой жизни, пожалуй, являются пиявкоподобные чёрные жидкие существа из “Секретных материалов”, проникавшие внутрь человека для паразитирования на нём. Эти существа, подобные мозговым слизням из “Футурамы”, просто ни на что не похожи. И поэтому в них веришь.
За полтора столетия существования инопланетян как художественных героев не оказалось ни одного популярного персонажа, который бы не был гуманойдом. Это, разумеется, естественно, поскольку у воспринимающего, будь то читатель, слушатель, зритель, должна быть миметическая реакция. Осьминогоподобные твари с Марса просто обязаны были мимикрировать до уровня гуманойдов.
Реальность же нам диктует очевидную вещь, высказанную Терри Биссоном в “Они сделаны из мяса”: если найдётся в космосе жизнь, которую мы сможем распознать, она никогда не будет похожа на человека. Гуманойд — последний пункт в списке возможных форм, которые может напоминать жизнь, если она имеется где-то ещё на бескрайних просторах мириад галактик, окружающих нас. Газообразные сгустки,  кремниевые споровидные наросты на теле планеты или катышки, летающие в тумане газовых гигантов в поисках света лучей звезды…
У них не будет ртов, частей тела и даже ДНК. Всё будет иным. Просто потому что природа способна на это. Если природа была способна сделать хозяевами Земли не людей, а дельфинов или слонов, то она способна отдать преимущество в эволюционной цепи любой форме. И на Пандоре точно будут не Наави.
И главное: мы не сможем иметь контакта. Если мы не способны к полилингвизму на своей планете, то у нас не будет возможности понять иную форму жизни с другой звёздной системы. Всё будет решать только сила: способны ли мы будем овладеть ими, дабы поместить в собственный зоопарк, или нет.
Особенностью человека является его известная узость в вопросе языка. Язык как знаковая система присутствует у всех живых видов Земли, по крайней мере вплоть до насекомых. Язык танца, которым обладает пчела, достаточно богат для того, чтобы иметь возможность давать топографические данные. Более того, насекомые, в отличие от человека, обладают полилингвизмом. Один вид насекомого способен понимать другой. Это обеспечило возможность муравьям “одомашнить” больше видов, чем человеку.
Да что там, насекомые. Даже собаки и кошки способны к восприятию человеческой речи в буквальной форме. Мы же, в силу давнего совместного жития способны лишь на косвенное восприятие: так кошка мяукает когда просит есть, а подобные звуки воспроизводит при течке. Однако смысл их остаётся таким же неизвестным как и рык любого другого дикого зверя. Человек обучил ближайшего к себе по эволюционной лестнице примата возможности говорить. В силу биологических данных, шимпанзе делают это на языке жестов. Однако им это, опять же, не мешает понимать человеческую речь. Обучившись языку сами, обезьяны учат ему своих детей. Но человека к пониманию сигнальной речи приматов это нисколько не приближает.
Не способны мы понимать и языки наиболее близких к нам по интеллекту животных, дельфинов. При этом наличие речевой функции у них нельзя оспорить. Дельфины не просто социальные животные, при охоте они выстраиваются в тактическом порядке, что говорит о существовании договорённостей внутри стаи. Но удалённость этих млекопитающих от нас исключает всякую возможность контакта человек-дельфин. Зато это обеспечивает возможность держать их в дельфинариях.
Главное, человек не способен дешифровать себя. Мы не можем рассекретить алфавит крито-миккенской цивилизации или шифры японских разведчиков во время второй мировой войны, языки индейцев или современные вымирающие языки, когда уже не существует людей, способных говорить на них, то есть банально — дешифровщиков.
Поэтому нет никаких шансов на то, что человек, встретив инопланетянина, сумеет опознать в нём живое существо. Правдивой может быть сцена, когда инопланетянин выходит на контакт с человеком, но не обратная ситуация. Это — главная ложь “Аватара”. Внеземная жизнь может быть Чужим, но не способна на гуманизм.

Сегодня я прочитал потрясающую книгу. Это “Орда” писателя-комиксиста Игоря Баранко.
Выпущенный в 2004 году корпорацией DC, этот комикс был лишь недавно переведён на русский язык переводчиками-альтруистами. Чтение сего произведения погрузило меня в вязкую обволакивающую материю ностальгии по нашей оппозиционной realpolitik 90-х годов.
Чувство сие всё более охватывало сердце моё с каждой новой страницей. О, прекрасные времена, когда все были нацболами и сражались против кровавого царя Бориса! Ещё живой и партийный Курёхин вместе с БГ в капитанских мундирах творили новую мифологию, Егор Летов со сцены славил Родину под флагом НБП, Дугин вместе с Лимоновым стояли во главе единственной реальной политической силы в постсоветском простанстве…
Владимир Сорокин по заветам Дерриды расщеплял русскую литературу, а совковые филологи, зажатые в угол, ничего не понимающие в новом мире, считали его разрушителем основ, гробовщиком культуры.
По заветам Вальтера Беньямина политика стала искусством, и самые эпатажные арт-проекты выражались действиями нацболов. Как сладостно было произносить “Сталин! Берия! ГУЛаг!”, пока всё было в рамках художественного приёма.
За такой стиль в “первое свободное десятилетие России” неиллюзорно сажали, и тем активнее становился красно-коричневый карнавальный фронт в рамках творившегося Общества Спектакля.
Теперь всё не то. Аркадий Малер скукожился до политической связки с полуюродивым Фроловым, Дугин лижет выдуманный им же сапог, а “Нашисты” убили последние ростки прекрасного во всём, что так бережно взращивалось в 90-х. Взяв весь каркас национал-большевистской идеологии, эти бездари умудрились просрать всё прекрасное, что было неотъемлемой частью НБП. Казёнщина не терпит искусства.
Благо, появились новые, молодые. Группировка “Война” готова ебаться за медвежонка, и может быть хотя бы это удержит сакральные основы Родины. Ведь, осмелели, повылазили из убежищ филологи-недобитки. С ещё большей дремучестью набросились они на Виктора Ерофеева, за то, что он-де поганит их “русское слово”. Казённым тленом стало тянуть из-под каждой щели.
Тем более удивительно видеть как всё это русское эзотерическое соцветье воодушевило американцев. Безусловно, финал, который рисует нам Баранко, исполнен в воле Политковской. Но сюжет выдаёт нам в авторе явно родного карнавальной идеологии нацболов человека. В результате, мы читаем рерихианскую “Одиссею”, в которой Улисс-Джо ищет свою Небесную Чечню, где его ожидают четыре Пенелопы. Но пройти сей путь он сможет лишь через примерение с миром, достойное настоящего просветления, свойственного, пожалуй, лишь Малой Колеснице. Джо следует завету Егора Летова “убить в себе государство”, тем самым спасая и весь мир.
В России эта идея пока никому не нужна. Здесь всё больше набирает обороты Сорокинский опричный маховик-затейник. Реальность впечатляется искусством и следует за ним. Видимо, придётся подождать Третьей Чеченской, дабы успокоить воинственный дух Чингис Хана, бродящий по Руси…

Удивительно или нет, но на торрент-трекерах я не нашёл электронной версии этого комикса. Он есть в официальном Амазоне. Так что если кто после прочтения электронной версии захочет ощутить с бумажным оригиналом то чувство, когда Ананке распутывает перед Лимо Апельсиновым свою нить, то это, видимо, туда…