В последнее время я устойчиво воспроизвожу по памяти слова Деннета из этой его лекции десятилетней давности. Они то и дело всплывают в голове, когда в очередной раз говорят о «святотатстве», об «оскорблённых чувствах», о «межрелигиозной розни»…
Проблема в том, что ментальной болезнью очень легко заразиться. Раз: и активистки движения Femen спиливают крест в защиту Pussy Riot. Два: изрисован древний псковский собор. Эти действия крайне понятны, если лицезреть тот кафкианский ад, который устроен государством при полной поддержке РПЦ МП над участницами феминистической группы. Однако надо найти в себе силы, чтобы не заразиться.
Участницы группы Femen, равно как и псковские графитчики поступили точно также, как пастор Терри Джонс, сжигавший книги Корана. Это целенаправленное разжигание ненависти, тыкание пальцем в больное место. Это согласие с тем, что «священные символы» имеют значение для участников акции, а значит — выступление на стороне обвинения.
В то время как Алёхина, Самурцевич и Толоконникова старались в течение всего процесса доказать, что их акция своей целью ставила политическое действие, их последователи кидают нас всех на путь религиозной борьбы. Борьбы, давно потерявшей всякий смысл. С поля, где мы сражались за собственные права и свободы, обе стороны откидывают нас на средневековое поле брани между Иосифом Волоцким и жидовствующими. Надо признать экзистенциальную проблему, которую Деннет поставил в известной беседе с Докинзом, Хитченсом и Харрисом: «Знаете, нет вежливого способа сказать: вы осознаете, что прожили жизнь впустую?»
Варвары, порождённые десятилетиями прозябания вне просвещения, нас не услышат.

«Закон, власть и управление — это война, война одних против других. Таким образом, восстание не является разрывом с мирной системой законов, осуществлённым в силу какой-то причины. Восстание — это другая сторона войны, которую не переставая ведёт правительство. Правление — это война одних против других, восстание — это война последних против первых. Конечно, восстания до сих пор не были успешны не только потому, что нормандцы победили, но также потому, что богатые получали выгоду от нормандской системы и оказали в результате своей измены помощь «нормандизму». Была измена богатых, была измена церкви. И даже те институты, на которые парламентарии указывают, как на ограничение нормандского права, — даже Великая хартия [вольностей], парламент, деятельность судов — всё это также всё ещё нормандская система и её бесчинства; они осуществляются просто при помощи избранной и наиболее богатой части населения, которые изменили делу саксов и перешли на сторону нормандцев. Фактически всё то, что казалось уступкой, было только изменой и военной хитростью»

Любимая конспирологами картинка с бараном, «который всё понял», вызывает у меня желание сделать изображение со «скиннеровскими голубями».

Один голубь из клетки должен говорить другим: «Нет никаких высших сил! Это просто механизм, подающий корм в случайном порядке», — на что будет получать из соседних клеток ответ: «Не гневи Господа! Бог всё равно любит тебя» и тому подобное.

Бихевиоризм показывает нам не только природу религии, но и природу «здравого смысла». И то и другое вынуждает на действия, существуя только у нас в голове.

Вот почему Prodigy — гении. Данный ролик является живым представлением постмодернизма в своей сути. Деррида, Делёз, Бодрийар… все они разом меркнут перед прямой практикой метода. Нет больше необходимости выискивать по букинистическим лавкам «Зону Opus Posth» Мартынова…
Я не видел себя со стороны, но знаю, что юзер whatatidmess всё верно передал в своём видеоответе вплоть до единого мимического движения.
В то же время, нет лучшего доказательства тому, что постмодернизм ушёл со сцены истории. Prodigy ушли из мейнстрима потому, что метод деконструкции перестал удовлетворять общество. Сцену заняли аналитики и реалисты, и пусть продукт, производимый Лаймом, Кейтом и ко всё так же хорош, — увы им. Впрочем, они навсегда в истории: вместе с Бахом, Армстронгом и Битлами.
Уже качаю The Fat of The Land.

Ивар Максутов повествует о мифологии Супермена. Во многом именно его семинар, посвящённый религии и комиксам, окончательно заставил меня писать диплом на тему историй в картинках.