Посетил презентацию книги Дарьи Дмитриевой “Век супергероев”, устроенную “Фаланстером”. Дарья была простужена, но героически рассказала о своей работе. Зная уровень своего болевого порога, я бы так не смог: всё бы отменил, на крайний случай перенёс, и одиноко стонал дома. Но может быть именно поэтому у Дарьи книга на основе диссертации есть, а у меня нет ни того, ни другого.
Рассказ начался с того, что есть несколько мнений касательно происхождения комикса. Европейцы, определяющие комикс девятым искусством, возводят его генеалогию в глубокую древность, к греческим амфорам, витражам соборов и другим представителям графических нарративов из области возвышенного. А есть американская версия, которая говорит, что комикс, как мы его знаем, был рожден на страницах газет. Обе имеют хорошие аргументы в свою пользу, но поскольку причиной встречи были супергерои, лишнее зарывание в подробностях было бы уходом от основной темы.
В общем, рабочие эмигранты открывали утренние газеты, чтобы узнать местные новости, и само собой доходили до такого же близкого, словно из соседней подворотни, Йеллоу Кида. Бытует мнение, имеющее под собой серьёзные основания, что как раз благодаря ему жёлтая пресса получила своё цветное определение. Жёлтыми стали называться газеты, печатающие комикс о нём. Вскоре медиа-магнаты поняли, что комикс представляет собой отличную денежную жилу (газеты с комикс-стрипами расходились куда лучше тех, которые их не имели), и штатным иллюстраторам репортажей пришлось переквалифицироваться в художников, сочиняющих свои собственные истории.
Комикс развивался параллельно с pulp fiction. Постоянно растущие тиражи последних рано или поздно должны были навести издателей на мысль о расширении индустрии комикса. К тридцатым годам идея вызрела. Палп-журналы имели свой пул героев, истории о которых сформировали свои серии периодических изданий. “Почему бы не создавать такие же журналы с комиксами?” — родилась однажды мысль в одной светлой голове. И так Дик Трейси, Бак Роджерс, Тарзан, Зорро и другие всем известные люди внезапно стали отцами привычных нам супергероев.
В начале был Супермен. Вобравшее в себя все возможные качества творение двух начинающих авторов — Джери Сигела и Джо Шустера. Его появление изменило всё. В кратчайшие сроки тиражи, измерявшиеся в тысячах, стали измеряться миллионами. А за оглушительным успехом первого супергероя последовали десятки, сотни, тысячи других. Настал век супергероев.
Герои в масках и костюмах стали определять лицо и значение комикса. Через них государство и политические силы принялись продвигать необходимые идеологемы. Комикс стал медиумом диктуемой повестки, и одновременно определяющим, что является повесткой. Борьба с коррупцией, война с японцами и нацистами, противостояние советам, защита прав меньшинств — любая сколько-нибудь важная тема становилась поводом для сюжета.
Время диктует свои правила. Супергеройский комикс проходил свои этапы развития. Каждая новая эпоха — серебряный век, пришедший на смену золотому; бронзовый, сменивший серебряный, и т.д. — серьёзно деформировала образ героя, диктуя новые темы. Погибали целые вселенные, рождались совершенно новые. Выдуманные города, сменялись реальными, проблемы персонажей становились всё более жизненными. К восьмидесятым комикс пришёл к саморефлексии. “Тёмный рыцарь” Фрэнка Миллера ставит вопрос, насколько супергерой сам является побудительной причиной злодеяний? Алан Мур в паре с Дейвом Гиббонсом создают “Хранителей”, как бы отвечая на этот вопрос. Супергерой — фашистское отродье, ставящее себя выше закона, выше морали, выше людей. Он готов убивать, не задумываясь, и превращать города в ядерный пепел во имя “всеобщего блага”.
В этом месте я задаюсь своим вопросом. Комикс, который мы знаем, был рождён на последней странице газеты. Там, где читатель должен придаваться досугу, после того, как ознакомился со всеми другими полосами. Комикс делил место с кроссвордами и гороскопами, являя, по сути, гармонию означаемого с означающим. Комикс был теми весёлыми картинками, которые должны на последок развлечь покупателя, чтобы, выкидывая газету, он оставался в добром расположении духа. Супергерои изменили всю картину, переведя ассоциацию с названием на мускулистого парня в трико. Старые-добрые стрипы никуда не делись. Мы точно также не против начинать свой день с новой шутки из “Дилберта” или “Бисера перед свиньями”, как сто лет назад это делали с “Детишками Катценъяммер”. Но определяющей фигурой комикса признаётся супергерой.
Супергерой — тип персонажа, рождённый и органично существующий только в американском изводе комикса. Такой типичной фигуры нет в BD или манге. Не назовёшь же супергероями Гоку или Астерикса. И самый выдающийся супергерой, Супермен, действительно — выразитель американского духа. Рождённый на волне подъёма после Великой депрессии, он стал олицетворением патриотической гордости, мужества и трёрдости. Но хочет ли сегодняшняя Америка ассоциировать себя с тем же набором атрибуции, что и 80 лет назад?
В конце семидесятых в Соединённые Штаты пришёл журнал Heavy Metal. Инъекция французской комикс-культуры совершила переворот в индустрии. Возможно, именно это событие повлекло за собой “взросление” комикса и открыло “ящик Пандоры”, который будет назван “тёмными веками” комикса. Экспериментаторство авторов, смешение жанров, тотальные войны на уничтожение, полное безумие, которое настало в девяностые, и в киновариации отобразилось сосками на костюме Джорджа Клуни из фильма Джоэля Шумахера — это страшный сон, который всем хочется забыть.
Однако он выразился и в прямом следовании идеалам Heavy Metal. В кутерьме экспериментов зародилось издательство Dark Horse. Его авторы отдавались чистому творчеству, и это давало свои плоды. Ушедший из DC Фрэнк Миллер смог позволить откинуть ненужные фигуры супергероев, чтобы остаться наедине со столь любимым нуаром. Так на свет появился “Город грехов”, ставший самым популярным чтивом девяностых. Уже в двухтысячные на первый план вышло ещё одно издательство, Image. Их “Ходячие мертвецы” на телеэкранах успешно тягаются с “Флэшем”, “Готемом” и “S.H.I.E.L.D.”, а такие истории как “Восток Запада” или “Сага” имеют армии поклонников.
Не значит ли это, что время супергероев уходит? Никто не говорит, что завтра DC и Marvel разорятся, и о супергероях все забудут. Даже кассовые сборы фильмов говорят о строго обратном. Просто Супермен станет не только выразителем духа конкретного места, но также и конкретного времени, оставшись в XX веке, как в XIX остался Баффало Билл. На презентации Дарья Дмитриева отметила, что кинематограф наконец-то сумел дорасти до качественной передачи содержания комикса. Как знать, может это как раз потому, что в супергерое больше нет феномена. Человек в маске и костюме в трико отойдёт в сторону, и будет таким же обычным персонажем кино, как кот Гарфилд. И дальше комикс будет ассоциироваться с чем-то другим. Означаемое пустится в новые поиски означающего.
