Посмотри аниме в последний раз

Аниме — редкий гость отечественных больших экранов. Можно много загибать пальцы, перечисляя причины такого положения (реальные и надуманные), но сейчас не об этом. Наш прокатный бизнес не назовёшь благодатной почвой для японской анимации. Не смотря на то, что каждые каникулы в кинотеатрах можно видеть очередную порцию мультфильмов, все они преимущественно западного производства. Подготовка к прокату восточного продукта куда более трудозатратна. В отличие от переводчиков с английского, знатоков японского поди сыщи. К тому же, заранее не известно, окупится ли работа. Если о студии Dreamworks, в целом есть какое-то представление, то про KyoAni слышали разве что знатоки. Порой даже заветное «Миядзаки» не срабатывает. Я хорошо помню пустые залы во время сеансов «Рыбки Поньо». Но также помню и о прокатном успехе картины «Ветер крепчает».

После 2014 года больше не слышно о фестивале Reanifest. Видимо, «Ночь Евангелиона» оказалась его символическим прощальным аккордом. Вслед за выходом в прокат «Патэмы наоборот» Ёсиуры студия Reanimedia практически заморозила свою деятельность. В 2015 году в рамках фестиваля «Японская осень» в ограниченном количестве кинотеатров пустили в прокат классические аниме Осаму Тедзуки и другие выходившие ранее фильмы. С тех пор в большой прокат не попадало ни одного названия.

Меж тем, за 2016 год  вышло как минимум три полнометражных хита. Во-первых, Kono sekai no katasumi ni (В этом уголке мира). Аниме рассказывает о жизни девятнадцатилетней девушки в Хиросиме, выданной замуж в военное время.

Во-вторых, Koe No Katachi (Форма голоса). Потрясающая история о непонимании, травле и её психологических последствиях, проявляющихся даже спустя годы.

Koe No Katachi в этом году стала номинантом на премию «Оскар». Оба этих фильма десятикратно окупились в мировом прокате. И остались неизвестны нашему кинозрителю.

Третий хит — аниме «Твоё имя». Его автор и режиссёр Макото Синкай успел побывать в России в 2013 году на последнем Reanifest-е, в рамках которого проводилась ретроспектива его картин. Вышедшее в сентябре прошлого года, «Твоё имя» лишь спустя год добралось до отечественного зрителя и с сегодняшнего дня официально идёт в прокате.

Это аниме как в Японии, так и в мире побило все рекорды по сборам, став самым кассовым за всю историю. Говорят, Синкай рад его выходу в России, и просил слать ему фотографии.

Но похоже, «Твоё имя» может стать последним аниме, показанным в России на большом экране. Новый законопроект по прокату, который готовят в Министерстве культуры, предполагает, что от обязательного сбора в 5 миллионов рублей будут освобождены только те ленты, которые будут демонстрироваться меньше ста раз. Не меньше, чем в ста местах, а буквально — меньше ста раз. Таким образом, слабый, плохо приживающийся в наших суровых условиях продукт, будет вырван с корнем, так и не сумев сформироваться. Привет тебе, Мединский.

Так что не упустите шанса посмотреть хорошее аниме на большом экране в последний раз. Больше вам такого удовольствия не позволят.

Манга в рассаднике зла

Пожалуй, удивительнее всего, что манга Сюдзё Осими «Цветы зла» печаталась в сёнэн-журнале. Сюжет произведения, ставящего перед читателем вопрос пределов ненормальности, начинается вполне обыденно. Учитель типичной провинциальной школы проходит по классному журналу, чтобы проверить присутствующих. Главный герой, привычный японский школьник, что-то прячет под партой. Этим «что-то» оказывается томик Бодлера, который станет спусковым крючком всего действия.
aku-no-hana-feature
 Осими собирает в пригоршню все вариации ярлыков ненормальности, которые только приходят в голову, раскидывает их по сюжету, сопоставляет, определяет возможные реакции окружающих, и так далее. «Цветы зла» стали тёмным экспериментом автора над героями и самим собой. Осими не скрывал, что сюжет был отчасти автобиографичен. Рефлексия над действиями героев сопровождалась внутренней работой, заглядыванием в собственную бездну.
aku no hana
Ответы на искомые вопросы оказываются не всегда такими, как можно было предполагать. Такао, главный герой манги, влюблён в одноклассницу Нанако. Он чтит её как музу, мнит бестелесным ангелом и жаждет чистых платонических отношений. Nanako SaekiНо как только чары развеются, обнаружится, что перед глазами был сотканный им самим образ, бесконечно далёкий от реального человека. Аддикция Нанако на том, кто «смог увидеть её настоящую», обернётся ужасом для героя. И ужас не кончится даже после того, как она, доведённая до крайности как обстоятельствами, так и собственной манией, сделает финалом запутанных отношений сексуальное насилие.
Перверсивность оказывается единственной заметной дверью для непохожего для других, чтобы выбраться «на другую сторону», спрятаться от скучной обыденности, одинаковой как в мелком городишке, запрятанном в горах, так и в крупном мегаполисе. Она притягивает, создавая своим полем неразрывную цепь созависимости между гонимым и гонящими. Осими бескомпромиссно описывает, как брошенное семя способно породить тысячи цветов зла.
Сюдзё Осими стал одним из самых интересных авторов современности. Лицензии на «Цветы» и два следующих за ними произведения — продолжающую выходить до сих пор «Boku wa Mari no Naka» и начавшуюся в прошлом году мангу «Happiness» — приобретают для перевода на основные языки мира.
Официально на русском мы «Цветы зла» не увидим. Благодаря принятым вчера поправкам к закону Мизулиной, чтение Сюдзё Осими считается преступлением.

Гёдель в Сибири

В этот день в 1978 году от самоистощения скончался Курт Гёдель. К своим 25 он теоремами о полноте и неполноте вписал своё имя в скрижаль вечности, и всю оставшуюся жизнь провёл в страхе.

Мне нравится, как Апостолос Доксиадис и Христос Пападимитриу выводят Гёделя персонажем в «Логикомиксе». Играя эпизодическую роль, он оказывается одним из ключевых действующих лиц, разрушающим здание старой математической логики. В «Логикомиксе» проводится красивая параллель между ростом нацистского влияния и развитием меланхолии у Гёделя. Автор теоремы о неполноте оказался заложником системы, заявлявшей о собственной абсолютности и конечности. Красивая, но вряд ли имеющая реальные основания интерпретация.

В прологе «Логикомикса» Апостолос с Христосом, прогуливаясь по Афинам, задаются вопросом «Почему именно среди логиков сумасшествие встречается столь часто?». Разумеется, в конце книги не будет универсального ответа. Тем более, ответа нельзя дать исходя из житейских причин.

В открытии Гёделя есть что-то схожее с тем, что сделал Маркузе, как бы далеки математик и социолог ни были друг от друга в своих взглядах. Первый смог показать, что любая богатая теория всегда будет неполной, либо противоречивой. Второй, в то время, когда все ужасались варварству нацизма, писал, что именно нацизм в своей машинерии является доведённой до предела идеей прогресса. Уродство веры в превосходную расу и макабрические заводы по истреблению неугодных — это осуществлённые в полноте штудии позитивизма и исторической школы, желавших дать последние ответы о сути человеческой природы.

Удивительно, как Гёдель, веривший в независимое существование математической реальности, мог состоять в Венском кружке. Так или иначе, большинство его представителей смогли эмигрировать из Австрии до войны. Гёделю пришлось спасаться от нацистов в 1940. Для этого он отправился на восток, в Советский Союз.

Поразительная картина. На Колыме в таёжной «командировке» пребывает Варлам Шаламов. Где-то из Владлага в Москву в теплушке на вторичный приговор везут Королёва, а в другом направлении, чтобы сохранить себе жизнь, едут Курт Гёдель с женой. Как знать, может быть они даже пересекались в какой-то точке на бесконечной линии Транссиба.

К концу жизни у Гёделя развилась паранойя. Больница не могла его спасти, в связи с тем, что всех окружающих он считал врагами. Один из величайших логиков полагал, что его намерены отравить. В конце концов, он довёл себя до гробовой доски, боясь принимать еду от врачей.

Вновь он попал в заложники универсальной теории, от которой убежать уже не смог. Остаётся лишь представлять, что он думал, когда поезд останавливался где-нибудь посреди Сибири?  Логик, бегущий от одной тотальной системы, через другую к третьей, волею судеб оказавшийся в безграничной таёжной глуши.

Архаика придёт, порядок наведёт

На днях мне позвонила подруга, поделиться впечатлениями после заседания кафедры. Она пишет кандидатскую в институте, оказавшемся в своё время в знаменитом списке неэффективных ВУЗов. На кафедре рассматривали отрывки из ее диссертации, хватались за голову и напряжённо думали, как же суметь протащить работу через ВАК. Проблема заключалась не в низком уровне её текста, отсутствии методов или какой-нибудь ереси. Всё дело в прогнившем ВАКе, опоясанном для твёрдости духовными скрепами. Заслуженные учёные прекрасно понимали, что вышестоящая инстанция «зарубит» работу просто потому, что в ней предметом изучения является эротическая фотография викторианской эпохи. Рассказ моей подруги давал весьма интересный повод для размышлений о механизмах деээфективизации.

Внезапно наука стала подчиняться традиционным моральным принципам. Оказалось, некоторые вопросы изучать неприлично. При этом, как положено в традиционном укладе, круг стыдных вопросов нигде не кодифицирован, и любой может быть подвергнут остракизму. Предмет изучения может оказаться «слишком западным», «слишком оскорбительным» или просто не понравиться верховным жрецам. Причину отказа в защите вы всё равно не узнаете. Подруге рассказали о другой девушке, которая должна была защищаться на этой неделе с работой по теории моды. Ей позвонили вечером в пятницу, сказав, что защита отменяется, без всякого объяснения причин.

Обсуждение возможной темы моей подруги с каждым новым витком поднимало степень самоцензуры. Представляя боящихся всякой телесности сотрудников ВАКа, члены кафедры предлагали для описания предмета изучения варианты типа «антропоморфных форм». Вздыхая время от времени, кто-то вспоминал советское время, не забывая отметить, что «сейчас-то намного хуже».

Этот пример иллюстрирует положение современной теории культуры в частности и гуманитарных наук в целом. В системе с непредсказуемым ВАКом на вершине, учёные вынуждены затыкать себе рот, отказывая себе в изучении неугодных тем, сужая поле возможной деятельности до минимума с перспективой лишиться и его.

Стыдно!
Связанная по рукам и ногам, российская академическая наука не может позволить себе не просто изучать порнографию, как философы из журнала «Логос», а в принципе иметь своё мнение. Это весьма иллюстративно показал скандал с увольнением, а потом возвращением обратно в штат профессора МГИМО Андрея Зубова. Этот учёный широко известен в среде православной публики. Он никогда не скрывал своего вероисповедания, и с большой охотой выступал в публичных лекториях, устраиваемых при содействии Церкви. Некоторые его религиоведческие и исторические изыскания могут быть подвержены критике, но известие о своём увольнении Зубов получил не за свою — реальную или мнимую — профнепригодность. Руководство ВУЗа вывела из себя его колонка в газете «Ведомости», в которой Зубов проводил параллель между Россией на пороге войны с Украиной и нацистской Германией, проводившей аншлюс Австрии. За последние дни это сравнение можно было услышать многократно. Зубова за него решили уволить. Новость быстро облетела средства массовой информации, многие академики и учёные публично возмутились, а руководство Киевского университета даже предложило Зубову перебраться на Украину и работать у них.

Проректоры МГИМО очень быстро дали «задний ход», заявив, что увольнение профессора — это его собственная выдумка и грязный пиар на славном имени ВУЗа. Зубов был весьма благодарен публичной поддержке его позиций в сложившемся конфликте. Он не был уверен в том, что руководство МГИМО могло остановится в своём произволе, поэтому на встречу с проректором, где ему в результате сказали, что его учебная деятельность продолжится согласно контракту, он для верности пришёл с адвокатом.

Вряд ли стоит переоценивать роль СМИ и поднятой ими шумихи в данном вопросе. Недавний громкий скандал, также связанный с «неправильной» точкой зрения, не помешал кабельным операторам разорвать контракты с телеканалом «Дождь», находящимся теперь на грани закрытия. В день, когда стало известно об увольнении Зубова, Владимир Путин провёл пресс-конференцию, на которой заявил, что введение войск на Украину не требуется. Идеологическая машина, готовая было нахрапом раздавить всех «пораженцев» и «двурушников», была вынуждена в один момент останавливать свой ход и резко развернуться в обратном направлении. Такова участь всех, кто чётко следует генеральной линии. Ещё вчера все готовы были смело идти умирать в новой ядерной войне, сегодня, подобно президенту страны, вынуждены растерянно сидеть в своём кресле, а завтра понадобится бросать чепчики в воздух в честь единения России с Крымом. В столь шатком режиме нужно не только удержаться от морской болезни, но и сохранять невозмутимое выражение лица, не смотря на шизофреничность ситуации. Таким образом, увольнение Зубова, необходимое в понедельник, оказалось совершенно не нужным во вторник. Присутствие сотрудника ФСБ на встрече профессора с проректором тоже не понадобилось.

Упоминание сотрудника ФСБ в случае Андрея Зубова сторонникам версии пиара кажется наименее правдоподобным. А вот появление сотрудников Центра «Э» в МГУ месяц назад было вполне реальным. Они пришли к доценту философского факультета Вячеславу Дмитриеву для проведения допроса по размещённой им якобы ссылке на некий запрещённый материал в одном из сообществ социальной сети Вконтакте. Так в один момент человек, занимавшийся переводами французских постструктуралистов на русский язык, стал подозреваемым в экстремизме. Не смотря на абсурдность всей сложившейся ситуации, начальство Дмитриева в лице декана факультета философии Владимира Миронова первым делом решило откреститься от впавшего в немилость сотрудника. Миронов сказал, что обязательно уволит Дмитриева, если «ситуация будет нарастать». Иллюзии о цеховом братстве и профессиональной поддержке развеялись в один миг. Если человек оказался неугоден по идейным мотивам, никакие научные заслуги не могут служить ему оправданием.

Ровно в этом и заключается корень бед отечественной академической науки. Она банально не способна — поскольку не имеет права — выполнять свою роль. При невозможности официально проводить исследования, не подпадающие под определение идейно верных, само определение науки принимает в российских реалиях совершенно новое значение. Она уподобляется отечественной судебной системе, в которой процессуальные нормы и понятия имеют аналогичные мировым названия, но подразумевают принципиально иные значения, действуют кардинально иным образом. Это не те практики, которые изучают по учебникам, однако они негласно приняты, понятны и исполняются если не всеми, то большинством людей, связанных или оказавшихся связанными с отечественной судебной системой. Научная практика на наших глазах превращается в аналогичную потёмкинскую деревню. Роль учёного в ней — обслуживать интересы руководящего аппарата. Разбор примера русских учёных в их новой роли был недавно произведён Кириллом Мартыновым.

Софист Александр Дугин в МГУ уже несколько лет по программе, явно черпающей вдохновение из того же источника, что у авторов статьи из разбора Мартынова, успешно воспитывает новые кадры для ВЦИОМа Фёдорова. Научные эксперты, такие, как русский православный психолог Вера Абраменкова, в новой системе помогают прокурорам осуждать людей за оскорбления религиозных чувств. Если же внезапно в систему попадает человек, для которого научная методология что-то значит, то лучшая доля для него — вылететь из системы за непригодность по добру по здорову. А то может статься, система размелет тебя, как Ольгу Зеленину на «маковом деле». Попперовская фальсифицируемость понята в России по-своему.

Чтобы закрепить успехи отечественных наук и окончательно похоронить любую память о методологии, депутат Вячеслав Никонов, глава комитета по образованию, объявил индекс цитируемости антигосударственной деятельностью. Согласно его утверждениям, цитируемость играет на руку западным спецслужбам, а те научные работы, которые были уличены в этом деле, имеют антироссийскую направленность. Если он не остановится на сказанном и попытается закрепить свои выводы законодательно, мы наконец увидим ростки доктринального утверждения бытующих сейчас практик.

Так совпало, что параллельно описанным процессам, начались тектонические сдвиги в правовом поле. Следственный Комитет решил кодифицировать отечественное судопроизводство согласно негласным бытуюшим практикам. В законопроекте с правками УПК, поданном в Госдуму от имени председателя СК, сказано, что следует отказаться от принципа состязательности в судебной практике в пользу такой нормы, как объективная истина. Объясняя в официальном блоге Следственного Комитета необходимость принятия поправок, Бастрыкин вступает в спор о методах и критериях научности с предполагаемым учёным сообществом. В рамках своей полемики он отвергает довод, что институт объективной истины может быть пережитком марксистско-ленинской политической идеологии, объявляя его внеидеологичным. Развивая свою мысль, председатель СК переходит на поле философии познания. Так, объявляется, что объективная истина «является базовой категорией познания, в том числе в господствующей в современной российской, да и мировой, науке методологии диалектического материализма». После утверждения и обоснования своего тезиса, философ Бастрыкин обрушивается с критикой на противников института объективной истины:

«Идея же о невозможности достижения объективной истины относится к чуждому современной науке философскому течению, называемому агностицизмом. Крайнее проявление этого течения – скептицизм – основывается на отрицании всякого смысла в познании вследствие невозможности истинного знания»

Согласно новому законопроекту можно будет избавиться от всякой лишней мишуры, которая пока еще рудиментарно присутствует в отечественной судебной системе, заставляя многих думать, что тем самым она работает по принципам общемировой практики. Новые уголовно-процессуальные нормы позволят быстро проводить судебные заседания, поскольку задачей следствия будет установление единственно верной и не оспоримой истины.

Многие хотели верить, опираясь на Шмитта, что установившаяся после 1993 года политическая система в России — режим отложенной демократии. Диктатура прямого действия и полицейский режим действуют в ней до момента переустройства государственных органов, правовых институтов и самого общества на новые рельсы. Это была достаточно оптимистичная точка зрения, которая предвещала по возможности безболезненное вхождение России в систему западных демократий. Но то, что мы можем наблюдать — совершенно обратный процесс. Все последние годы происходила только архаизация норм и права, по которым жило общество. Так называемый «консервативный поворот» власти не имеет отношения к консервации. Он закрепляет бытующие нормы, и, что самое важное, это вызывает поддержку в обществе.

«Традиционные ценности» как лозунг современности, не обращаются ни к какой традиции. Это не ностальгия по советскому прошлому или тоска по хрусту дореволюционной булки. Попытка трактовок происходящих процессов не связана с какими-то направленностями в прошлое. Фактически это признание реального положения вещей. Кодификация новых норм в образовании, юриспруденции, медицине и прочих областях общественной жизни требует привыкания. Можно начинать: архаика здесь надолго.

О благосклонности

Уже тысячу раз всеми проговорено, но каждый раз не устаёшь удивляться тому, как без устали в самое глупое и неуместное время продолжают кричать «Путин зассал!»
Поджилки трясутся? У нового правительства Украины — должно быть. А Путин — мастерский политик. Он сейчас ведёт разговоры с реальными людьми, и темы там куда интереснее вашей Украины. По поводу неё все уже прочитано, однако в многоходовке много участников, и со всеми надо разрулить. Про ввод войск, с кем надо — договорились, осталось уладить правовые формальности.
Нарушил нормы и соглашения, говорите? Но ведь он первый, кто сейчас говорит о восстановлении права. 21 февраля паны всё решили, а вы продолжаете бузу. Нет ребят, мы заключили договорённость, и вы, сидящие в новом правительстве, именно вы ее нарушили. Свергли Януковича, Раду оставили как есть. «А мы вам напомним, что заключённые при посредничестве мировых сторон соглашения надо исполнять» — как бы намекает нам Путин. При этом обратите внимание, как изящно, как филегранно он это делает! И речь в данном случае вовсе не про операцию Vezhlivost’. Взгляните, кого назначили царским глашатаем, кто изустно повторяет про необходимость соблюдения соглашений 21 февраля. Это же Дмитрий Медведев! Это он 20 числа призывал Януковича «не быть тряпкой», это он в Facebook пишет, что авторитет владельца Межигорья — ничтожен, но не смотря на это, и так далее… Была продумана каждая деталь: о слабом духе должен говорить тот представитель российской власти, кого давно все зовут не иначе, как жалкий. О соблюдении Конституции — тот, кто покусился на её изменения в одностороннем порядке. Если есть старая мозоль, на которую можно нажать, на нее стоит нажать.
Ну, и к тому же, разве можно допустить, чтобы какой-то щегол, типа вашего Яценюка, имел наглость вякать, что он Путина уделал? Не бывать этому. Так что смотрите внимательней, у кого тут поджилки трясутся, а кто умеет играть красиво. Зарубите себе на носу, что это не вы такие стойкие, а мы — милостивые и благосклонные. Когда ещё удосужится увидеть такое наглядное доказательство возможностей своего противника?

Империалистическая война

Украинские братья, сегодня Владимир Путин объявил вам войну. Знайте, морды, дававшие сегодня на Большой Дмитровке разрешение на ввод войск, не представляют интересов России. Эти проворовавшиеся мрази ищут одной лишь экономической выгоды, ради которой готовы обильно проливать чужую кровь.

Украинцы, вы славно показали себя на Майдане. Надеюсь, в реальных боях с российской армией вы не потеряете свой боевой дух. Помните, те 18-летние ребята, которые пойдут против вас, ни в чём не виновны. Они — такие же жертвы интересов нашей алчной власти, как и вы. Желаю вам захватить в плен как можно больше этих несчастных ребят и оказать им такую же честь, какую получил в войне с Грузией сержант Глухов.

Украинцы, в последние недели вы снесли много памятников Ленину. Но сегодня нет большего вашего союзника, чем наш родной Владимир Ильич. Надеюсь, как надеялся и он, что война империалистическая в результате будет за вашу и нашу свободу.

Как мечты детей формируют реальность

Я выходил в люди из спального района на юге Москвы. Мои одноклассники считали своей родиной приволжские города, калмыцкие степи, татарские селения… Обычный столичный рабочий район, до сих пор обеспечивающий правящей партии высокие проценты на каждых выборах.

Весь наш мир был в форме панельных многоэтажек. Те, кому повезло, могли иметь из окна вид на Москва-реку и факел нефтеперерабатывающего завода. У изгиба реки, в самой близкой точке к заводу на другом берегу, среди заброшенных огородов росла конопля. Не обойди ленты новостей пару лет назад новость о ней, росла бы себе и дальше. Эпос нашей юности строился вокруг сражений между панками и рэперами. Разделение на стили музыки было территориально-классовым: в глубине района жили условно бедные, вдоль реки условно богатые. Первые носили нашивки Exploited и Sepultura, вторые на лестничных клетках выжигали мёртвые смайлики с подписью Onyx. С завидной регулярностью «бедные» избивали «богатых». Культура и ценности складывались из окружающего ландшафта.

Когда пришло время после школы разбредаться в большую жизнь, несколько моих друзей изъявили желание поступать в Академию ФСБ. Они жили в комуналках, не блистали тягой к знаниям и желали простого светлого будущего. Мне было сложно понять их мечты. Я к тому времени бесповоротно увлёкся книгами. Никуда мои одноклассники в результате, конечно, не попали. Но теперь можно твёрдо сказать: они были дальновиднее меня.

Пятигорский и я

Слова Александра Пятигорского о «всякой хуйне» вероятно будут определять его философский облик в глазах последующих поколений. Может для кого-то они будут поводом к изучению его взглядов, а для кого-то навсегда останутся единственной его максимой.
Я успел застать Пятигорского до того, как он произнёс свою судьбоносную сентенцию о главной особенности России. В 2006 году он специально приехал из Лондона на своеобразные гастроли. На одной его лекции, будучи студентом Литинститута на грани отчисления, оказался и я. Мероприятие проходило в одном из зданий МГУ на Моховой, куда я в компании Саши Юргеневой и Вани Аксёнова пошли послушать важного гостя. Пока мы шли, я больше думал о студентах и случайных прохожих, погибших при взрыве террористки-смертницы у стен гостиницы Националь. На проходной у здания нас встречал паспортный контроль. После того, как охранники списали наши данные, мы поднялись наверх и уселись вместе в душной аудитории. Когда Пятигорский начал, я продержался недолго, и вскоре благополучно уснул, распластавшись на парте к стыду своих приятелей.
Так закончилась история о том, как я видел живого Пятигорского.

Я верю, задует ветер

 

То счастье, что случилось 96 лет назад, сложно описать. Это была победа над естеством, освобождение умов, прорыв в иные миры. В Александровском саду деревья стали цветными, приветствуя начало нового мира. Такой ретроград как Ленин пришёл в ярость, требовал разобраться и вернуть всё на привычный лад. Он, подобно нынешним урбанистам, мог мечтать только о приземлённом, вроде парков и площадей, где станет гулять народ.

Революция была вызовом на прочность. Это была стихия, захлестнувшая русское нутро в надежде на мировой пожар. Стало можно открыто мечтать, не боясь мракобесной палки. Об искусственном открытии переходного звена в эволюции, о полётах в космос и встрече с инопланетянами, о новых материалах и сплавах, которые позволят заселить необитаемые и непригодные к жизни уголки.

То была стихия. Но стихия утихает, оставляя после себя голую землю. Схлынула волна, и снова окружающее пространство требует своих этнографов, как и сто лет назад. Мы говорим европейскими словами, но они значат что-то своё, не имеющее отношения к оригиналу. Американцы, проезжая дорогой Радищева, с открытым ртом смотрят на цыганскую свадьбу и русских в Чёрной Грязи. Раскинулось Дикое поле. Полынь. Её запах проходит через стеклянные фасады и новые модные пешеходные зоны. Им пропитались судьи и менты, продавцы и журналисты, депутаты и уборщицы. Вот знакомая жены, уже сидевшая один раз по навету, может снова отправиться за решётку. Она так и не поняла, что используемые в юридической практике слова и выражения из римского права употребляются в обороте местной, не имеющей к западной отношения, системы правосудия в совершенно другом значении. Здесь прокурор и судья решают на пару вопрос, достоин ли обвиняемый выйти на свободу. В особых случаях решение спускается сверху по телефону, а адвокат нужен лишь как гонец, заносящий оброк, в обмен на который при хорошем стечении обстоятельств выдастся ярлык достоинства. Из под судебной мантии сочится тысячелетняя степь.

Стихия сошла, и воцарился старый, тяжёлый, как дубовый гроб, уклад. Как в былые времена, художникам запрещают творить, а вольнодумцев справляют на каторгу. Снова, тряся мракобесной палкой, требуют прекратить сочинять и мечтать.

Вокруг раскинулось Дикое поле, продуваемое ветрами во всех направлениях. Здесь мальчики находят мамонтов, и видеорегистраторы снимают падение метеорита; посреди города бьются на раковинах с дикими кабанами и руками азиатских штрейхбрейкеров заливают субтропические пляжи в бетон во имя зимней олимпиады. Если дети сегодня не избили вас во время акции «белый вагон», то это может быть лишь потому, что вечером менты засунут вам в жопу бутылку из-под шампанского. Удивительный, жаждущий антрополога, который осмелится его описать, мир. Заповедник.

За 96 лет матрос Железняк совершил полный оборот, начав с фразы «Караул устал», и закончив принятием законов в депутатском сюртуке о защите традиционных ценностей.